MUSICTOPGAME

Подали все слишком всерьез, в явно мелодраматических тонах, причем этими же красками изображается сам Аверин (вспомним хотя бы его арию во втором акте или сцену объяснения с Ниной), а в отдельные моменты и. Любаша. Бедная Любаша, зачем ей, так хорошо задуманной героине, петь в первой картине столь схожую с музыкой Нины арию, да еще с такими словами:

Нет, Аверина и Любашу надо решительно освободить от мелодрамы -ив пьесе, и в музыке! Тогда, наверное, и дешевая по музыке «Песня моряка», которую поет Нина Бирюзова, прозрачно намекая Аверину, что хочет помириться, воспринималась бы не как раскаяние всерьез, а как сатирическое обличение откровенной пошлости авторами. Так было бы куда логичнее.

Но даже при существующем сценическом и музыкальном материале можно кое-где приглушить чувствительность во Взаимоотношениях Бирюзовой и Аверина, затушевать и отдельные недостатки в партии Любаши. И коллектив Московского театра оперетты (режиссер-постановщик А. Закс, дирижер Л. бесовский) прилагают к тому усилия. Начнем с Т. Шмыги. Сколько ни сказать похвальных слов в ее адрес -все кажется мало по сравнению с чувством глубокого волнения, которое вызывает созданный артисткой образ.

С присущим ей тонким чутьем правды и чувством меры Т. Шмыга не делает свою героиню этакой сентиментальной «размазней». Она с удовольствием произносит все озорные реплики Любаши: характерное ее словечко «интересно!», обращенные к Генке окрики («Полегче при швартовке!»), ехидные шуточки в аверинский адрес. Притушенно, мягко выпевает артистка такие, по несчастью, написанные либреттистами и совсем нехарактерные для Любаши слова, как те, что говорит она про вербену и мак, склонившись над цветами. (Надо сказать, что вся эта сцена Любаши, с цветами в руках мечтающей об Аверине, -фальшивейшая!)