Эмма Саркисян в роли Кармен
Чрезвычайно красочен до мелочей продуманный, щегольски отделанный В. Фельзенштейном образ Кармен, воплощаемый в спектакле Эммой Саркисян. Плутовка, насмешница, хитрая бестия—такова героиня в первой картине. Женщина, охваченная любопытством нового увлечения, -такова Кармен в сцене в таверне.
Создавая образ героини, отмеченный столь открытой эмоциональностью, режиссер отнюдь не стремится к полной досказанности. Вероятно, знакомясь с этим спектаклем, можно думать (как критик А. Золотов в «Неделе»), что Кармен совсем не любит Хозе, что это у нее увлечение или даже цыганское «чувство неоплаченного долга», а что любовь ее -Эскамильо.
Но вернее, нам думается, представить себе что Кармен, эта сатана, этот «Дон-Жуан в юбке», -просто очень активная, быстро увлекающаяся и быстро охладевающая (достойных ее —нет) натура. Увлекшись со всею пылкостью своего темперамента, она не сразу убеждается (между сценой в кабачке и картиной в горах проходит, вероятно, не один месяц), что Хозе ей не пара, что его тяготит та жизнь, которую она так любит. Но гадает-то она все-таки на Хозе и на себя, хоть и затеяла любовную игру с Эскамильо!
Эмма Саркисян в роли Кармен обнаруживает большое сценическое дарование. В первой картине, начиная с эпизода великолепной «Хабанеры» (безупречно спето и сыграно!), Саркисян очаровывает. В следующих картинах у артистки от спектакля к спектаклю бывают некоторые «приливы» и «отливы» страстей: то все проходит хорошо и ровно, то, наряду с отлично исполненными фрагментами, возникают мгновения некоторого «пережима». Голос ли в разговорном диалоге прозвучит резковато и даже злобно, вокальная ли партия окажется недостаточно насыщенной и компактной по звуку (пока, к сожалению, еще не совсем везет в этом смысле сцене гаданья), и уже образ Кармен мельчает.