MUSICTOPGAME

Словно через микроскоп, словно в объективе кинокамеры, которой движет рука опытнейшего «документалиста» и одновременно знатока человеческих сердец, мы следим за происходящим на сцене. Вот первая картина -мы отчетливо прослеживаем в ней характеры не только главных действующих лиц, но и каждого участника многоликой толпы. Немногими штрихами, используя порой буквально «мимолетности» сценического облика, режиссер создает повесть жизни многих «лиц без речей», присутствующих на сцене. Этой вот торговки фруктами, которую обкрадывают уличные мальчишки. Того вон сорванца с переломанной, на перевязи рукой, возглавляющего радостное шествие маленьких оборвышей навстречу смене караула. Тех томных красоток, что спускаются неторопливо по лестнице, покуривая сигареты. Уж так они томны, что мы, кажется, начинаем предчувствовать «тихие омуты». И гроза разразится: немного погодя они начнут визжать, царапаться, рвать друг на друге платье и вцепляться подружкам в волосы, как дикие кошки.

Мастер сценических «стереоэффектов» на оперной сцене, Фельзенштейн, однако, зорко следит за тем, чтобы зрелищно сильные моменты не отвлекали сидящих в зале от музыки. Все, что он предлагает восприятию посетителей оперного театра, подчинено музыке -ее законам, ее ритму. Каждая характеристика пластически продумана, хотя неизменно сохраняется та грань, которая отделяет ее от балетной пантомимы. Никакой хореографической символики здесь нет и быть не может: движения, жесты -реальны, подсказаны самой жизнью. Найдено просто (простота, которая многого стоит!) полное согласие их с музыкой.