MUSICTOPGAME

27 ноября 1842 года, без малого сто тридцать лет тому назад, вторая опера Глинки увидела впервые свет рампы в Петербурге. Премьера «Руслана и Людмилы» готовилась и прошла в крайне нервозной, напряженной для автора атмосфере. Гениальная музыка, необычная для огромного большинства не только публики, но и просвещенных профессионалов, по своей гармонической сложности, по формам, оркестровке не могла быть сразу воспринята и усвоена. Негодующие крики, взрывы возмущения раздавались из «болота бытовой подлости и пошлости» (Б. В. Асафьев), окружавших Глинку. Упреки в несовершенстве сочинения делали ему даже расположенные к нему, дружески настроенные люди. Михаил Виельгорский говорил Глинке, что сочинение его «не удалось». Сам проницательный Александр Серов не понял своеобразия, глубины и величия совершенного автором «Руслана и Людмилы» творческого подвига. «Я слушал оперу раз восемь кряду, -писал Серов,—  всегда находил в ней чудеса музыкальные и вместе -необыкновенное «отсутствие всякого присутствия» в плане, в складе целого самой оперы. Я не мог представить себе, каким образом Глинка, художник столько умный и образованный, мог до такой изумительной степени пойти наперекор всем, самым   общеизвестным

требованиям сценического интереса; мог до такой степени уйти в сторону от пушкинской мысли в поэме «Руслан и Людмила», где вся прелесть -в ариостовской   легкости,  шаловливости целого поворота.»

Подобный взгляд на сочинение Глинки был обусловлен всей системой оперных воззрений Серова -критика и композитора-практика, признававшего за оперную только такую концепцию, в основе которой лежал драматически-напряженный, интенсивно развивающийся сюжет. «Руслан» не подходил под эту мерку -и был объявлен концертом в костюмах, симфонией на сцене.