MUSICTOPGAME

Из показанной нам «Тоски» временами ускользало то, что называют высокой правдой на оперных подмостках.

Упрек этот относится в первую очередь к режиссуре, недостаточно детально разработавшей мужские образы оперы. Так, Скарпиа у Пуччини значительно умнее и опаснее, чем представший перед нами оперный злодей. Думается, что и характер Каварадосси мог быть глубже продуман и в режиссерском плане спектакля, и солистом Джанни Раймонди. Уже не говоря о той небрежности, которая заметна иногда в  движениях и жестах артиста, словно бы выходящего из рамок образа, задумаемся о другом: а кто же он на самом деле, Марио Каварадосси? Легковерный, наивный попутчик тех, кто борется с полицейским режимом Скарпиа, или сознательный участник заговора? Как принимает он сообщение Тоски о том, что его расстрел будет мнимым, верит ли ей? Глядя на Раймонди, нельзя было отделаться от мысли, что артисту более всего импонирует вариант Каварадосси как некоего «дитяти природы», до поры до времени баловня фортуны; недаром самой впечатляющей оказалась сцена, где художник, увидав в руках сыщиков конфискованное при обыске в его доме знамя, поддается охватывающему его чувству ненависти.

Итак, Скарпиа -надменный негодяй-обольститель, Каварадосси -стихийный революционер? Не принижается ли от такого прочтения главный образ оперы? Ведь величие подвига Тоски еще и в том, что слабая физически, избалованная поклонением примадонна совершает то, что не решаются содеять значительно более сильные и духом, и телом мужчины.

Оркестр «Тоски» в руках Франческо Молинари Пра-делли очень хорошо звучал в чисто инструментальных отрывках, чутко аккомпанировал исполнителям. Однако по временам возникало ощущение, что певцы подстраивались под оркестр в фразировке и темпах. Возможно, в этом спектакле выступает слишком много разных, не приводимых «к одному знаменателю» в смысле стиля исполнения солистов?