Право русской композиторской школы на признание

Засилье итальянских оперных трупп, поддерживавшихся правящей аристократической верхушкой России, привело к тому, что некоторые проницательнейшие музыкальные критики недооценивали Верди, упрекая его во многих смертных грехах. А. Н. Серов, например, сетовал на «грубость» оркестра Верди в сравнении с Моцартом, упрекал его в небрежном обращении с литературными оригиналами своих либретто. П. И. Чайковский в своих фельетонах тоже подчас весьма критически отзывался по поводу той или другой вердиевской оперы. Конечно же, на обоих музыкантов давящее воздействие оказывала мысль о том, что именно Верди стоял на первом месте в текущем оперном репертуаре на русских оперных сценах, тогда как Верстовскому, Глинке и Даргомыжскому отводились 11-е, 12-е и 13-е места-после. Мейербера, Обера, Флотова, Адана! Было от чего впадать и в преувеличения, и в ярость!

Но и тогда, в пылу полемики за свое национальное искусство, за право русской композиторской школы на признание во всем мире, и Серов, и Чайковский находили меткие слова, выражая мысли о существе таланта Верди. «Успех какого-нибудь автора, -писал, например, А. Н. Серов, -никогда не может быть без существенной причины, в самих произведениях этого автора лежащей. завладеть массами всякого рода публик невозможно без глубокого внутреннего достоинства, без великого таланта, близкого к гениальности».

Шло время. Московский Большой театр, Мариинский в Петербурге, частные оперные антрепризы, а после 1917 года лучшие московские и ленинградские Оперные силы дарили слушателям все новые и новые сценические прочтения вердиевских опер.