MUSICTOPGAME

Заслуга драматурга в том, что, максимально приближая речь молодогвардейцев к простоте бытового разговора, делая ее подчас суховато-деловитой, торопливо-лаконичной, он всегда имеет в виду бережно сохраняемый даже за незначительными порой фразами богатейший эмоциональный подтекст, несущий идеи возвышенно-патетические. Он не чурается иногда резких словечек, не боится даже, казалось бы, выставить своих персонажей и в не очень приглядном свете. Чего стоит, например, сценка в доме Земнуховых.

Александр Федорович. Лучше будет, когда первый, за кого ты радеешь, продаст твою голову? Ты знаешь хоть бы людей на нашей улице? Кто чем дышит? А я знаю! У каждого своя корысть.

Ваня. Неправда. Была у тебя корысть, когда ты отправлял государственное имущество в тыл?

Александр Федорович. Обо мне речи нет.

Ваня. Нет, о тебе речь! Каждый за себя. Какая была в тебе корысть, когда ты, больной, грузил не свое имущество, не спал ночами? Неужто ты один такой на земле? Даже по науке это не выходит.

Александр Федорович. Я не по науке доказую, а по жизни!

Ваня. Тогда докажи, что я не прав. Криком меня убедить нельзя. Могу замолчать. А поступать все равно буду по совести.

Этот фрагмент, думается, с исчерпывающей полнотой убеждает в тех новых чертах, которые присущи пьесе -ее образному строю, ее жанровой стилистике, ее идее. Алексин начисто лишает своих юных героев велеречивого пафоса. Он не избегает, когда предоставляется возможность, и ноты юмора (порой грустноватого). Он, как уже говорилось, широко использует так называемую обыденную, повседневную речь с ее практицизмом, «вещностью» -в связи с этим герои получают, помимо психологических, также и свои жанровые характеристики. И все эти приметы, вместе взятые, помогают ему свежо, как бы заново прочитать историю. Краснодонцы предстают в пьесе вечно юными, истинными сверстниками той юности, что смотрит на них из зрительного зала.