MUSICTOPGAME

Лариса Авдеева, которую нам привычно видеть героиней, русской чаровницей, вдруг раскрылась как одаренная комическая актриса в роли зловещей колдуньи. Великолепная дикция Л. Авдеевой, ее отличные внешние данные помогают ей и в облике волшебной красавицы (в нее, по замыслу Б. Покровского, обращается на короткие миги Наина в данном спектакле) выглядеть весьма эффектно.

А. Эйзен, поющий с точным ощущением глинкинского стиля партию Фарлафа, сценически пока слегка .«пережимал», получив в руки столь «вкусный» (под стать бутылке с вином и жареной дичи, которую Фарлафу дарит волшебница) материал из рук режиссера. Здесь происходило смещение сфер: музыка оказывалась оттесненной на второй план. У Б. Морозова -Фарлафа голос звучит отлично; есть у артиста и живость, сценический темперамент. Вот только нет еще в его пении той легкости звуковедения, да и легкости дикции, которая должна непременно быть, но всегда почему-то не удается певцам в рондо Фарлафа. Да и вся партия звучит почти всегда у исполнителей тяжеловато, недостаточно молодо. А ведь Фарлаф, по Пушкину, юн. Зачем же режиссерам помогать артистам играть безнадежных обжор и тупиц в летах?

Оба исполнителя небольшой роли Светозара очень естественно влились в общий ансамбль. И в отдельных репликах отца Людмилы, и в знаменитом каноне образ этот предстает в новом спектакле исполненным величавой мудрости и теплой человечности. Светозар выглядит как живой человек и благодаря удачно найденным сценическим деталям—таким, например, как участие его в шутливо выполняемом над Людмилой обряде сечения розгой, или таким, как растерянность, недоуменная печаль при виде сомнамбулического сна дочери.