MUSICTOPGAME

Как, наверное, надоел граф Виельгорский со своими нравоучениями, если уж дошло до того, что после в энный раз сказанного: «Мой друг, опера не  удалась» -Глинка на каком-то обеде, попросив у присутствовавших минуту внимания, обратился к Виельгорскому с вопросом: поставил ли бы он свое имя под партитурой «Руслана»? Тот, композитор второй руки, немедленно ответил утвердительно. «Так позвольте же и мне быть довольны трудом моим», -сказал Глинка.

Вокруг оперы «Руслан и Людмила» во времена ее создания и первой постановки ходили самые разноречивые слухи. Разнобой царил в оценках спектакля рецензентами. Постановку находили то слишком пышной, то как раз отлично соответствующей намерениям автора. Певцов то ругали, то не в меру хвалили. За всем ощущалась обстановка непереносимо тяжелого для Глинки недоброжелательства, казенной рутины, интриг, не имевших никакого отношения к высокому искусству, -не они ли в конце концов укоротили его жизнь? Критик с печальной репутацией -Фаддей Булгарин, писавший доносы в Третье отделение, -ухитрился испортить композитору отношения с артистами, настрочив перед премьерой провокационную статейку, где со всякими злобными увертками выражал сомнение в способности русской труппы вообще ставить такую оперу. Труппа обиделась на. Глинку, и подлые расчеты негодяя Булгарина оправдались: премьера прошла довольно холодно.

В признании истинной ценности «Руслана» огромную прогрессивную роль сыграли критические выступления в защиту оперы В. Стасова. «.Какие бы ни стали будущие понятия и оценки грядущих поколений, верно то, что наши современники не имели никакого права с негодованием и антипатиею смотреть на «Руслана», --писал он. И далее продолжал: «.во всем, что создано Глинкой высшего и лучшего (а таков почти весь «Руслан»), нет уже более ни итальянщины, ни иной какой-нибудь плоской, общедоступной пошлости: все дышит поэзией и глубоким самостоятельным творчеством».