MUSICTOPGAME

Ну чем же конец лучше того, что был задуман поэтом и композитором? Испокон веку мы понимали «Русалку» Даргомыжского как народно-бытовую лирико-психологическую драму, в которой мир фантастики служит лишь для того, чтобы более ярко оттенить события вполне реальные и земные. Это понимали крупнейшие русские музыканты-классики, начиная с современников композитора; среди них назовем хотя бы Серова, Мусоргского, Кюи, Римского-Корсакова. Это понимали крупнейшие советские исследователи творчества Даргомыжского, справедливо   полагавшие наиважнейшей чертой творческого облика композитора именно передачу им мира человеческой души, вступающей в острые конфликты с окружающей ее действительностью

Эти-то сильнейшие стороны композиторской индивидуальности и победили в спектакле, несмотря ни на какие декларации постановщика и рецензентов о якобы усилении сказочного, фантастического начала «Русалки», о прочтении ее как «доброй сказки», «сказки-легенды», «поверья» и т. п. Они победили, ибо осталась музыка Даргомыжского, остались непоколебленными и старые, славные традиции музыкально-исполнительского ее воплощения.

Даргомыжский был первым русским композитором, сформулировавшим требование правды  на   оперной сцене как свой основной творческий принцип. Оценивая свой первый оперный опыт -«Эсмеральду» (по В. Гюго), композитор с удовлетворением отмечал, что «.в драматических сценах уже проглядывает тот язык правды и силы, который впоследствии старался я развить в русской своей музыке». Позже, работая над «Русалкой», композитор рассказывал в письме к В. Одоевскому: «По силе и возможности я в «Русалке» своей работаю над развитием наших (русских. -Е. Д.) драматических элементов».