Сольная сцена в третьем акте
Глубина чувств и мыслей, склонность к смеху и острому юмору -здесь все отпущено природой (иначе говоря, композитором) щедро. Столь щедро, что возникает возможность несколько различных толкований партии. Скажем, если в одном спектакле у героини -молодой В. Клепацкой -больше ощущается порывов, горячего желания отдать людям, делу, любви еще не растраченные жизнью духовные силы, то в другом составе исполнителей Ирина Архипова, которую посчастливилось услышать мне, рисует свою Варвару не только с нежной любовью, но и с ноткой мудрой горечи, что делает ее отказ от своего счастья несоизмеримо более зрелым и значительным
Сольная сцена в третьем акте —вершина образа героини. Здесь решается судьба Варвары Васильевны, а с нею —и судьба всего замысла оперы. И уже неважно, прозвучат ли после ее ариозо куплеты Нюрочки, подхихикивающей над чьей-то любовью. Неважно, ибо Варвара уже разрубила свой «гордиев узел». Все в ее жизни остается, как было до встречи с Володей.
Отчего же, в отличие от первых двух актов, закрадывается в третьем акте в душу слушателя чувство некоторого неудовлетворения? Ведь единственное, что пока не понравилось, -это, пожалуй, декорации (художник А. Тышлер вряд ли удачно задумал их как своего рода складень со створками, на задней стенке которого красуются весьма неприхотливого вкуса картинки, напоминающие парфюмерные подарочные наборы) да еще тот самый миг, когда режиссер заставляет Варвару слишком уж долго держать Володю обеими руками за шею. Это был явный ляпсус —в том нравственном конфликте с собой, который переживает героиня, подчеркнуть в ней физическую тоску по близкому человеку. Ну да, вероятно, обнять любимого человека -счастье и для этой женщины. Но в данной сцене главное не в объятии, а оно «смотрится» как центр во всем сценическом поведении участников диалога.