Строки поэмы Пушкина
Н. Никифоров и художник Н. Золотарев пошли на решительную пространственную перепланировку действия: в их «Русалке» Днепр почти со всех сторон омывает мельницу и ее обитателей. В первом акте в связи с этим появляется кажущаяся поначалу перспективной возможность показать гибель Наташи как бы укрупненным планом. Артистка, исполняющая эту роль, величественно сходит с мостков на просцениуме в люк неподалеку от суфлерской будки. Что ж, это выглядит сперва эффектно. В последнем акте оттуда же, из люка, является Русалочка, завлекающая своего неверного отца на дно реки. Это, вероятно, тоже возможно.
Но зачем в сцене пира у Князя сохраняют свои функции все те же люк и мостки? Зачем именно на них, живая и невредимая, появляется на пиру Наташа, чтоб спеть скорбную песню, вносящую разлад в свадебное веселье? Ведь это сразу же обытовляет замысел автора, в котором реальность гораздо более тонко сплеталась с фантастикой, когда пение Наташи раздавалось за сценой, как глас потустороннего мира. И уж совсем непонятно, зачем те же мостки, словно бутафорскую «лейттему», сохраняет режиссер в терему Княгини, где они -уже совершенно никому не нужны.
Вряд ли стала «Русалка» лучше и от того, что режиссер решился сценически трансформировать финал. Ведь в том, что и Пушкин, и Даргомыжский намеревались погубить в конце концов Князя, сомневаться не приходится. Достаточно припомнить строки поэмы Пушкина, где русалка говорит: «Я каждый день помышляю. И ныне, кажется, мой час настал!» (разрядка моя. —Е. Д.). Композитор же в известном письме к Л. Кармалиной от 9 декабря 1857 года прямо писал, что в финале оперы «живые русалки» должны волочить на дно «тело утопшего князя». А в новом спектакле мы видим (правда, с постоянно вносимыми, как о том свидетельствуют пресса и очевидцы, коррективами: то дают финальную сцену через тюль, то притушивают слишком праздничный свет, то показывают сзади «дуб заветный», а то -все-таки вроде бы дно реки), как бывшие любовники радостно заключают друг друга в объятия, а рядом ликует их незаконнорожденное дитя.