MUSICTOPGAME

Каждый любящий музыку знает, как всегда волнительны мгновения новых соприкосновений с миром ее. .Вот-вот начнется концерт, который уже по счету в твоей жизни, а все же что-то внутри сжимается, когда затихнет наконец зал и в дверях артистической появится тот, кому через несколько секунд предстоит завладеть всеобщим вниманием. От того, как он идет, каковы его мимика и манера держаться, каков весь его облик, во многом зависит быстрота настройки публики на определенную «волну восприятия».

У дирижеров, искусство которых из всех музыкантских профессий ближе всего к хореографическому, эта связь пластики в жизни и в творчестве особенно тесна. И разве нет определенной закономерности в том, что многим известным дирижерам как раз лучше всего и удавалось, и удается воплотить именно то, что заключено, кажется, в их собственном артистическом облике? Помните, как неторопливо шел между пультами, поводя округло и неспешно своими пухлыми ручками, Александр Иванович Орлов? Казалось, мелодии Глазунова уже реют, носятся над его головой. Или -как вылетал, будто выброшенный на сцену бурей, Ферреро? Его нервные, порывистые движения уже предвещали, чудилось, драматические коллизии Чайковского. В самой изящно-сдержанной походке Мелик-Пашаева словно таилось обещание не унизить экспрессивную кантилену Верди до банальной сентиментальности.

А сейчас -разве не ощущаем мы нерасторжимую связь дирижерской   и   чисто   человеческой   пластики, скажем, у Мравинского, в царственной осанке, в горделивом, словно в камне высеченном профиле которого проступают, кажется, волевые черты особенно близкой ему музыки -Вагнера, Шостаковича.

Но бывают иные артисты.