Юнцы в черных брюках
Московская консерватория восьмидесятых годов прошлого века
Класс гармонии заполняют ученики самых различных возрастов и специальностей. Здесь появляются и юнцы в черных брюках и курточках с белыми крахмальными воротниками, воспитанники известного профессора фортепиано Н. С. Зверева -Рахманинов, Корещенко, Скрябин, Пресман, и перезрелые девицы-вокалистки, выглядящие намного солиднее, чем сидящий за роялем скромный молодой преподаватель.
В антракте в тот вечер, когда вторично исполняясь «Три апельсина», несколько музыкальных ходивших гурьбой, окружили в фойе дирижера и киссера одного из столичных музыкальных театров. «Почему вы не ставите эту оперу?» -спросили критики «Сами не знаем, -последовал ответ. -Говорят, двое очень влиятельных людей нашего театра высказались против.»
А спустя несколько дней, благодаря долгим поискам и усилиям, в руки пишущей эти строки наконец попал клавир оперы Прокофьева -старенький, завернутый в «суперобложку» из плотной белой бумаги, разрисованной от руки: наверху, красной акварелью -сердце, от него вниз -кривая стрела и под ней оранжевой краской- три кривых кружка-апельсина. А внизу инициалы-«С. П.» -авторский экземпляр Прокофьева. Да, издательства наши не торопятся с публикацией оперы. Вот если б можно было, перелистав страницы клавира, выпустить оттуда Фату Моргану и попросить ее вновь прокричать -но уже не над Принцем, а над теми «влиятельными» в театре и этими «влиятельными» в издательствах свое заклятие: «Влюбись в три апельсина! Влюбись в три апельсина!» Может, помогло бы? Молниеносно выправляют ошибки в задачах его ловкие руки, молниеносно сочиняет он мелодии для упражнений в гармонизации.